Беда, обрушившаяся этим летом на Россию, показала, что в нашем обществе, столь часто обвиняемом в цинизме и безразличии, все–таки существует сочувствие, сопереживание, желание помочь людям.
Многие откликнулись на эту страшную трагедию. Пострадавшим от пожаров людям, лишившимся не только крыши над головой, но и документов, средств к существованию, со всех уголков России направляется гуманитарная помощь, денежные переводы. Многочисленные добровольцы принимали участие в тушении последних очагов огня. Местные власти, забыв о сне, днем и ночью находились вместе с пострадавшими. Жаль, что для проявления лучших человеческих качеств потребовалось столь жестокое вмешательство стихии.
Сегодня речь идет уже не о борьбе с огнем, а о восстановлении нормальной повседневной жизни. Началось строительство жилых домов для пострадавших. Идет выплата компенсаций за вред, причиненный пожарами. Государство достойно выполняет свою социальную функцию. Вместе с тем по итогам посещения пострадавших регионов вынужден обратить внимание на ряд проблем, возникающих при проведении восстановительных мероприятий.
Во главе угла стоит информационная составляющая. Во–первых, граждане, а зачастую и сами власти, не знают четких критериев возмещения вреда. Например, положена ли компенсация или новый дом за сгоревшую дачу, на которой проживала вся семья. Многие из собственников сгоревших частных домов сомневаются – будет ли возможна приватизация предоставляемого муниципального жилья, если да – то на каких условиях.
Во–вторых, граждане не знают о порядке и времени работы различных местных штабов, комиссий, занимающихся вопросами погорельцев. Вместе с тем подобные органы решают многие важные вопросы. Например, могут устанавливать факт проживания (места жительства) в сгоревшем доме, от чего зависит выплата компенсации, или же распределять построенное жилье между пострадавшими. Неосведомленность об этих процессах порождает жалобы граждан на кажущуюся им несправедливость принимаемых мер.
Здесь кроется еще одна проблема, о которой стоит упомянуть – это отсутствие единого порядка подтверждения факта места жительства при отсутствии соответствующей регистрации. Как правило, в каждом отдельном случае данный факт определяется индивидуально. Подобный подход отличается оперативностью, но также и возможностью произвольных решений и даже злоупотреблений. Опыт показывает, что, пользуясь упрощенными процедурами, некоторые недобропорядочные граждане пытаются получить статус пострадавшего и улучшить свое благосостояние. Это в ответ вызывает возмущение настоящих погорельцев. Представляется, что единые и четкие правила, а также прозрачность всех процедур и решений будут надежным заслоном от любых злоупотреблений.
Также хочется заметить, что предоставление компенсационного жилья не является одновременно решением вопроса улучшения жилищных условий пострадавших. Последняя проблема по своей природе постоянна и будет всегда востребована. Однако сегодня задача государства – восстановить первоначальные условия. К текущим проблемам нужно возвращаться в нормальной обстановке.
Хотелось бы, чтобы региональные власти обратили особое внимание на эти проблемы и приняли меры по их своевременному предупреждению. Если, по мнению читателей, какие–то вопросы остались без внимания, если им известны иные важные и комплексные проблемы компенсации вреда от природных пожаров, прошу о них написать по моему адресу.
В. ЛУКИН,
уполномоченный
по правам человека
в Российской Федерации.
