– Как все мы понимаем, дело вовсе не в смене названия. Я изучал новый законопроект и комментарии к нему, в том числе и руководителей нашего министерства. Этим документом предъявляются более высокие требования к людям, которые будут служить в полиции, меняются приоритеты в работе. Нас пытаются ввести в рамки международного права, берется за основу общемировой опыт как со стороны прав и обязанностей сотрудников полиции, так и в вопросах их социальной защищенности. Законодатели пытаются брать лучшее из этого опыта. Нашим гражданам следует понимать одно: если раньше основной задачей была защита государства, то теперь полиция переориентируется в первую очередь на защиту гражданина. 

– Часто сейчас говорится о том, что полиция получает много прав, что надо лишить ее, в частности, права входить в жилище. Я думаю, что это выгодно только криминалу. Чем меньше мы будем иметь полномочий, тем больше этим будут пользоваться преступники. Если нельзя входить в квартиру – нам придется стоять около нее, когда там кого–то убивают или совершают другие насильственные действия. Как бы нас ни назвали – милиция, полиция, – мы в первую очередь карающая организация, силовое ведомство. Безусловно, мы обязаны защищать законопослушного гражданина, его интересы, а с преступниками мы должны бороться.

При этом всегда надо учитывать наш российский менталитет – мы очень отличаемся от западных государств именно в законопослушании граждан. Поэтому следовать всем аспектам западной демократии мы просто не можем, результаты будут ужасны. Хотя – все мы смотрим телевизор и видим, как на западе полиция разгоняет демонстрантов, воюет с бастующими учителями в Греции… Применяют силу, наводят порядок – закон должен работать, он один для всех. 

– Нельзя забывать, какие люди пришли к нам в смутные 90–е годы. Тогда развенчали все, на чем строилась идеология советского общества, у людей не осталось ничего святого, и с такой надломленной психологией устраивались на работу в милиции. Они видели, как насильственным образом у нас создавался имущий класс. Установка была – никого не трогать, шло открытое воровство и все, что было достоянием народа, стало достоянием определенных лиц. И вот на этом люди выросли и пришли в милицию, в результате мы имеем то, что имеем. Кто–то пришел сюда служить, а кто–то – выслуживаться и использовать свое служебное положение в чисто корыстных целях. По бумагам он хороший человек, а что у него внутри, какой стержень – мы понять не можем. 

Уже сейчас в органах внутренних дел пытаются предъявлять другие требования при поступлении на работу, вплоть до прохождения детектора лжи, чтобы понять всю подноготную человека, выявить отклонения. Ведь, чего греха таить, к нам пытаются устроиться и наркоманы, и склонные к алкоголизму, и неуравновешенные люди. Не каждого по одной беседе распознаешь. А детектор лжи, который практически уже узаконен, будет выявлять людей с больной психикой, порочными наклонностями. Мы знаем, что и криминал засылал своих «казачков» во все силовые структуры.

– Во всяком случае, подход к формированию кадрового состава сильно изменится. Если мы должны быть переориентированы на защиту гражданина, то сотрудники наши должны быть воспитанны, грамотны, их должны обучать. Сейчас у нас масса людей с высшим образованием. Учебных заведений в России появилось много, часто человек учится заочно, по интернету. Какой он специалист? А у него есть диплом о высшем образовании, мы обязаны его взять, если есть вакансия. Нам же нужны люди с юридическим образованием, грамотные специалисты, которые знают, что такое закон и что переступать его нельзя. 

– Полицай – это не полицейский, это изменник Родины, который сотрудничал с фашистами и зверствовал зачастую хуже, чем гестапо. Но полицейский – это совсем другое. Тому поколению, которое в то время жило, воевало, а может, и хлебнуло горя от полицаев – им это, понятно, будет резать слух. Но тем не менее я ничего такого не вижу здесь. Президент решил, что пора нам влиться в общую структуру полицейских организаций мира, чтобы соответствовать всем канонам и стандартам современного общества, и это вполне закономерно.

Лихие 90–е сместили ценностные ориентиры пришедших к нам сотрудников и даже офицеров, которые порой говорят: «Я – мент». Звучит это очень скверно. Люди сами себя оскорбляют, они просто не знают, откуда взялось это слово. А прозвище это придумали уголовники. Я в таких случаях спрашиваю: «А ты какой мент – поганый или позорный?» Человек сразу становится в тупик. Я, человек старой закалки, считаю, что это очень нехорошо. Возможно, переименование позволит уйти от этого прозвища.

– Думаю, изменения эти есть. Полиция внушает уважение. А если появляется престиж профессии – уходит понятие коррупции. Человек держится за свое место, понимает, что лучше работы он не найдет, что в случае нарушений его выгонят, привлекут к ответственности. Полицейский – это человек, имеющий определенные социальные гарантии, способный содержать семью, полностью отдавая себя службе и не заботясь ни о чем другом. Ему не надо думать, где заработать лишний рубль.

– Я думаю, его примут в срок, ведь в целом закон этот неплохой. Дано время на его обсуждение, на внесение предложений, будет возможность его проанализировать, что–то добавить, что–то убрать. Вопрос в другом – как этот закон будет реализовываться. Предполагается, что за год нам и название поменяют. Честно говоря, представить это трудно, ведь понадобятся огромные денежные вложения. Сменить вывески, удостоверения, штампы, печати, все документы… Даже на машинах названия придется заменить. Хоть и есть оговорка о том, что старая табличка – это не страшно, главное, чтобы люди работали по–другому. Если это действительно будет так, то со временем изменится психология и сотрудников, и тех, кто собирается поступить к нам на службу. В итоге простые граждане только выиграют.

Беседовала

Т. АКСЮЧЕНКО.