ТАКОЕ РЕШЕНИЕ ПРИНЯЛ АРЗАМАССКИЙ СОВПЕД.
Совсем недавно мы с вами пережили смутное время, когда подвергалась поруганию наша история, тысячелетние традиции нашего Отечества, вера и навязывалось все иноземное. Но мы с вами отходим от этой пропасти, ибо нет у нас другой страны, кроме России, и нет другой истории, кроме Святой Руси.
Георгий, архиепископ Нижегородский и Арзамасский.
Когда 18 августа 1918 года командование Восточного фронта прибыло в Арзамас, то долго не могли найти никого из руководителей арзамасских большевиков. Ну, понятно, – воскресенье. Но и на следующий день все советские учреждения оказались закрытыми. Объяснялось все просто: на понедельник пришелся православный праздник Преображения Господня, а так как никаких указаний сверху относительно церковных праздников еще не было, то и гуляли большевики, как от предков повелось.
21 августа Реввоенсовет фронта, в который входили народный комиссар Кобозев, главнокомандующий Вацетис и комиссар Благонравов, издал приказ: «Штаб Восточного фронта, прибыв в г. Арзамас утром 18 августа, в течение двух суток не мог получить необходимых сведений ни из одного местного советского учреждения. Причиной такого отрицательного явления оказались два праздника 18 и 19 августа, в дни которых местные учреждения никаких занятий не производили. РВС полагает, что в те дни, когда обнаглевший враг угрожает всем завоеваниям Великой Революции Рабочих и Бедняков, не время и не место советским работникам сидеть хотя бы одну минуту сложа руки и ничего не делать.
B такой грозный час не должно быть праздников. Будет победа – будут праздники, а пока этой победы нет, надо усилить работу для ее достижения».
Получив от Реввоенсовета нагоняй, местные большевики быстро перестроились на военный лад, Совдеп издал постановление: «Праздники отменяются. Неисполнение влечет потерю места и наказание по законам военного времени».
И все же арзамасские коммунисты поторопились с отменой церковных праздников. 27 декабря 1918 года в газете «Известия» появилось сообщение московского совета профсоюзов, который праздничными днями постановил считать: «Рождество – 2 дня (25 и 26 декабря), Пасху – 2 дня (субботу и понедельник, воскресенье как недельный отдых), Духов день, Благовещение, Преображение, Вознесение, Успение и Крещение. B канун Рождества (24 декабря) и Пасхи (в Пятницу) занятия кончаются в 12 часов дня».
Однако это не устраивало большевиков, которые объявили религию «опиумом для народа». 27 января 1919 года ВЦИК назначает новые праздничные дни, когда «производство работы воспрещается»: 1 января – Новый год, 22 января – День 9 января 1905 года, 12 марта – низвержение самодержавия, 18 марта – День Парижской Коммуны, 1 мая – День Интернационала, 7 ноября – День пролетарской революции. «Кроме этих дней, – говорилось в постановлении, – могут быть установлены и народные праздники, но не свыше десяти. Однако такие дни отдыха не оплачиваются». Что за народные праздники? А это как раз те церковные, что упоминались советом профсоюзов. Но постепенно идеологические «гайки» стали закручивать сильнее и за невыход на работу в дни церковных праздников начали увольнять. Так, например, с кожевенного завода «Обновление» изгнали тех, кто в 1925 году праздновал старое Рождество. Проработки на собраниях за невыход на работу в церковные праздники проводились и на других предприятиях.
Так советская власть, отняв у людей церковные праздники, насадила свои, пролетарско–революционные. Был период, когда даже елка в целях борьбы с религией была запрещена.
Ушло в прошлое и празднование многих навязанных большевиками коммунистических праздников. Сегодня тысячи горожан устремляются в храмы – и в будни, и в дни церковных торжеств. Так было, когда через Арзамас несли вновь обретенные мощи преподобного Серафима Саровского, и когда в Воскресенском соборе звучало святительское слово патриархов Алексия II и Кирилла, призывавших хранить веру наших отцов и дедов, – тогда и сыновья, и внуки наши не пойдут по ложному пути, а будут полагать душу свою за землю свою и народ.
